Сонный Остин кричит на диване и засыпает головой в круге своего дяди. Руки блуждают с памятью о жарком столкновении, которое у них было только вчера, открывая дверь для более веселых для двоих между ярко освещенной рождественской елкой и теплым, растрескающимся камином.
Остин хлопает толстым петухом дядюшки Митча, и он едва может сдержать свою лужу, когда его дядя монтирует свою туго задницу сзади. Дядя Митч должен прикрыть рот племянника, чтобы он не разбудил своего отца в соседней комнате.
Слава богу, мужчины Армстонг - это тяжелые снотворцы, потому что Остину все еще удается ныть, стонать и стонать, когда он весит и мельчит на густой стержне своего дяди, пока он и дядя Митч не стреляют в рождественское веселье.